28 исследований о сне: что наука действительно знает о недосыпе, мозге и здоровье

Международный консорциум MULTI Consortium — “Sleep chart of biological ageing clocks in middle and late life”, Nature, 13 мая 2026 года. URL: https://www.nature.com/articles/s41586-026-10524-5

Анализ данных UK Biobank (~500 000 человек, 37–84 года). Продолжительность сна сопоставляли с 23 показателями биологического возраста органов и систем, рассчитанными по МРТ, протеомике и метаболомике.

Для 9 из 23 показателей выявлена U-образная зависимость: наиболее благоприятные значения соответствовали примерно 6,4–7,8 часа сна. Сон <6 часов и >8 часов ассоциировался с более выраженными признаками биологического старения. Исследование показывает ассоциацию, а не доказанную причинность.

Yusuke Takahashi, Yoko Ikoma, Ko Matsui, Tohoku University (Япония) — “Energy paradox in REM sleep: balancing supply and consumption in brain metabolism”, Communications Biology, 27 июля 2026 года. URL: https://www.nature.com/articles/s42003-026-10646-6

Эксперимент на 15 взрослых самцах мышей. Во время естественного сна отслеживали объём крови в мозге, пируват в астроцитах и АТФ в нейронах с помощью флуоресцентной визуализации и генетических сенсоров.

Во время REM-сна кровоснабжение мозга и уровень пирувата повышались, однако содержание АТФ в нейронах снижалось и восстанавливалось после пробуждения. Это указывает на особый энергетический режим REM-сна; механизм снижения АТФ пока не установлен.

Valentina Elce, Giorgia Bontempi, Serena Scarpelli и соавторы, IMT School for Advanced Studies Lucca и другие научные центры Италии — “Individual traits and experiences predict the content of dreams”, Communications Psychology, 28 апреля 2026 года. URL: https://www.nature.com/articles/s44271-026-00447-2

Проанализировано 3366 описаний сновидений и переживаний бодрствования от 207 взрослых; дополнительная выборка — 80 человек периода COVID-локдауна. Использовали NLP- и LLM-анализ содержания снов и сопоставляли его с индивидуальными характеристиками участников.

Сны оказались не случайным набором образов и не простым повторением дневных событий. Их содержание систематически связано с индивидуальными особенностями и пережитым опытом: элементы реальности комбинируются и преобразуются в новые сценарии.

Vanessa M. Young, Rebecca Bernal, Andree-Ann Baril и соавторы, UT Health San Antonio и другие научные центры — “Long sleep duration, cognitive performance, and the moderating role of depression: A cross-sectional analysis in the Framingham Heart Study”, Alzheimer’s & Dementia, 21 апреля 2025 года. URL: https://alz-journals.onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1002/alz.70160

Поперечный анализ 1853 участников Framingham Heart Study без деменции и инсульта, 27–85 лет. Сопоставляли длительность сна с общей когнитивной функцией, памятью, исполнительными и зрительно-пространственными способностями; отдельно учитывали симптомы депрессии и приём антидепрессантов.

Сон ≥9 часов был связан с худшими когнитивными показателями, особенно у людей с симптомами депрессии. Для короткого сна значимой связи не обнаружили. Исследование показывает ассоциацию, но не причинность.

Odessa S. Hamilton, Andrew Steptoe, Olesya Ajnakina, University College London и King’s College London — “Polygenic predisposition, sleep duration, and depression: evidence from a prospective population-based cohort”, Translational Psychiatry, 20 октября 2023 года. URL: https://www.nature.com/articles/s41398-023-02622-z

Проспективный анализ 7146 человек ≥50 лет из English Longitudinal Study of Ageing, наблюдение в среднем 8 лет. Использовали полигенные оценки предрасположенности к короткому/длинному сну и депрессии.

Генетическая предрасположенность к сну ≤5 часов была связана с 14% более высокими шансами последующих депрессивных симптомов. Обратной генетической связи не выявили. Результаты поддерживают направление «хронически короткий сон → повышенный риск депрессивных симптомов», хотя окончательно причинность не доказывают.

Mariya Shkolnik, Gal Sapir, Smadar Shilo, Yeela Talmor-Barkan, Eran Segal, Hagai Rossman, Weizmann Institute of Science, Tel Aviv University и др. — “Impact of daily diet on sleep quality”, Nature Health, 19 августа 2026 года. URL: https://www.nature.com/articles/s44360-026-00182-2

Анализ 3598 преимущественно здоровых взрослых: дневники питания в реальном времени и объективная регистрация стадий сна носимыми устройствами. Сопоставляли клетчатку, растительную пищу, макро- и микронутриенты и время приёма пищи со сном следующей ночью.

Более высокая доля клетчатки была связана с большей долей глубокого и REM-сна, меньшей долей лёгкого сна и более низким ночным пульсом. Рацион, богатый клетчаткой и цельной растительной пищей, ассоциирован с более благоприятной структурой сна, но наблюдательный дизайн не доказывает причинный эффект клетчатки.

Jan de Zeeuw, Claudia Nowozin, Martin Haberecht и соавторы, Charité–Universitätsmedizin Berlin и St. Hedwig Hospital (Германия) — “Living in biological darkness III: Effects of low-level pre-midday lighting on markers of depression in healthy subjects”, Journal of Psychiatric Research, опубликовано онлайн 10 ноября 2025 года; выпуск — февраль 2026 года. URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0022395625007034

Рандомизированный контролируемый эксперимент на 20 здоровых молодых людях. В течение 5 утренних периодов с 08:00 до 12:00 участники находились при слабом освещении 55 лк / 2700 K либо при более ярком 800 лк / 3500 K. Измеряли полисомнографию, кортизол, мелатонин, сонливость, настроение и скорость реакции.

После слабого утреннего света повысился дневной и вечерний кортизол, ночной сон сократился примерно на 25 минут, выросли сонливость и субъективная грусть. Недостаток яркого света в первой половине дня потенциально может ухудшать сон и настроение, но исследование очень небольшое и не показывает, что слабый свет непосредственно вызывает клиническую депрессию.

Zhi-Jun Bu, Feng-Shuang Liu, Md Shahjalal и соавторы, Beijing University of Chinese Medicine и др. — “Effects of various exercise interventions in insomnia patients: a systematic review and network meta-analysis”, BMJ Evidence-Based Medicine, опубликовано онлайн 15 июля 2025 года. URL: https://ebm.bmj.com/lookup/doi/10.1136/bmjebm-2024-113512

Систематический обзор и сетевой метаанализ 22 РКИ, 1348 взрослых с бессонницей. Сравнили 13 вмешательств, включая йогу, тайцзи, ходьбу/бег трусцой, силовые, аэробные и комбинированные тренировки.

Наиболее убедительные результаты получили для йоги, тайцзи и ходьбы/бега трусцой. Упражнения могут существенно улучшать сон и выраженность бессонницы, однако качество доказательств для большинства сравнений низкое; однозначно назвать один вид нагрузки лучшим нельзя.

Evy Kuijpers, Jasmine Vergauwe, Sam Vanderperre, Olivier Mairesse, Joeri Hofmans, Vrije Universiteit Brussel (Бельгия) — “Rise of the Dark Side: How Sleep Perception Triggers Dark Triad States at Work”, Journal of Organizational Behavior, 29 апреля 2025 года. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1002/job.2885

103 работающих человека, ежедневные опросы в течение 10 дней; 786 повторных наблюдений. Субъективные качество и продолжительность сна сопоставляли с ежедневными проявлениями нарциссизма, макиавеллизма и психопатии на работе; также оценивали distress tolerance.

В дни после хуже воспринимаемого и более короткого сна участники сильнее проявляли все три состояния «тёмной триады». Часть связи объяснялась снижением устойчивости к психологическому дискомфорту. Исследование не означает, что недосып меняет устойчивые черты личности, и не доказывает строгую причинность.

Bárbara Araújo Conway, Marwin Machay Indio do Brasil do Carmo, Helder Sergio Lira Soares Filho и соавторы, University of São Paulo, University of California Davis и Universidade Federal de Minas Gerais — “Personality traits and insomnia: direct and anxiety-mediated associations”, Journal of Sleep Research, 19 февраля 2025 года. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/jsr.70003

595 взрослых 18–59 лет; у 362 была бессонница. Оценивали тяжесть бессонницы, «Большую пятёрку» личности, тревогу и депрессию; применяли регрессионный, медиаторный и модераторный анализ.

Более высокий невротизм был связан с большей выраженностью бессонницы, причём значительная часть связи проходила через тревожность. Более высокая открытость опыту ассоциировалась с меньшей тяжестью бессонницы. Поперечный дизайн не позволяет установить причинность.

Abidemi Otaiku, UK Dementia Research Institute / Imperial College London — “Nightmares accelerate biological aging and predict premature mortality in humans”, тезисы OPR-111, European Journal of Neurology / EAN Congress 2025, 21 июня 2025 года. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/ene.70189

Продольный анализ 4196 взрослых 26–74 лет из четырёх популяционных когорт. Частоту кошмаров оценивали самоотчётом; наблюдение — до 18 лет. Преждевременной считали смерть до 75 лет; биологическое старение оценивали комбинацией эпигенетических часов DunedinPACE, GrimAge и PhenoAge.

У людей с еженедельными кошмарами риск преждевременной смерти был примерно в 2,73 раза выше, чем у не сообщавших о кошмарах; более частые кошмары также были связаны с ускоренным биологическим старением. Наблюдательное исследование не доказывает причинность; результаты опубликованы как конференционный абстракт, а не полноценная статья.

Kazuhiro Kon, Koji L. Ode, Tomoyuki Mano и соавторы, The University of Tokyo, RIKEN и другие центры Японии — “Cortical parvalbumin neurons are responsible for homeostatic sleep rebound through CaMKII activation”, Nature Communications, 18 июля 2024 года. URL: https://www.nature.com/articles/s41467-024-50168-5

Серия экспериментов на самцах мышей с 6-часовым лишением сна, регистрацией EEG/EMG, а также хемогенетическим подавлением и активацией корковых парвальбуминовых нейронов и фермента CaMKII. Медленноволновую активность NREM-сна использовали как показатель глубины сна.

Продолжительное бодрствование повышало активность PV-нейронов и CaMKII. Их подавление ослабляло компенсаторное увеличение продолжительности и медленноволновой активности сна, а активация вызывала состояние, похожее на восстановительный сон. Механизм убедительно показан у мышей, но не подтверждён напрямую у людей.

Carmen E. Westerberg, Sean E. Fickle, Chloe E. Troupe, Anna Madden-Rusnak, Rebecca G. Deason, Texas State University / University of Texas at Austin — “An afternoon nap facilitates analogical transfer in creative problem solving”, Journal of Sleep Research, опубликовано онлайн 27 ноября 2024 года; выпуск — август 2025 года. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/jsr.14419

Рандомизированный эксперимент на 58 участниках 18–29 лет: 28 человек отправили на дневной сон, 30 оставались бодрствовать в течение двухчасового перерыва. Испытуемые решали структурно сходные аналогические задачи; сон контролировали с помощью ЭЭГ.

После перерыва группа сна решила в среднем 43% ранее не решённых задач против 15% в группе бодрствования. Чем больше времени участник провёл в REM-сне, тем выше была успешность решения. Сон, особенно REM, может способствовать аналогическому переносу, но связь с REM была корреляционной, а выборка небольшая.

Fatema Al-Rashed, Halemah Alsaeed, Nadeem Akhter, Haya Alabduljader, Fahd Al-Mulla, Rasheed Ahmad, Dasman Diabetes Institute (Кувейт) — “Impact of sleep deprivation on monocyte subclasses and function”, The Journal of Immunology, 24 февраля 2025 года. URL: https://academic.oup.com/jimmunol/article/214/3/347/8037869

Основная часть: 237 здоровых взрослых, разделённых по ИМТ; сон регистрировали ActiGraph в течение 7 дней и сопоставляли с подтипами моноцитов и маркерами воспаления. Дополнительно провели контролируемый эксперимент на 5 здоровых людях с нормальным весом: 24 часа непрерывного бодрствования и анализ крови до/после депривации и восстановления.

При ожирении и после 24 часов без сна увеличивалась доля провоспалительных неклассических моноцитов; после восстановления сна у пяти участников она вернулась к исходному уровню. Одна бессонная ночь может временно сдвигать часть врождённого иммунитета в провоспалительное состояние, сходное с одним из признаков ожирения. Экспериментальная выборка крайне мала.

Alexander H. Do, Sarah A. Schnitker, Michael K. Scullin, Baylor University (США) — “Gratitude, flourishing and prosocial behaviors following experimental sleep restriction and sleep extension”, The Journal of Positive Psychology, опубликовано онлайн 28 августа 2024 года. URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/17439760.2024.2394452

Рандомизированный эксперимент на 90 молодых взрослых. В течение рабочей недели участников распределили на более ранний отход ко сну, обычный режим или более поздний отход ко сну; продолжительность сна контролировали актиграфией. Оценивали настроение, сонливость, психологическое благополучие, жизнестойкость и благодарность.

Более ранний отход ко сну увеличил реальный сон в среднем на 46 минут за ночь и улучшил ряд показателей психологического благополучия. Сокращение сна на 37 минут дало противоположный эффект. Работа показывает, что изменение сна менее чем на час способно причинно влиять на текущее самочувствие, но выборка небольшая и наблюдение длилось одну неделю.

Bradley Brosnan, Jillian J. Haszard, Kim A. Meredith-Jones, Shay-Ruby Wickham, Barbara C. Galland, Rachael W. Taylor, University of Otago (Новая Зеландия) — “Screen Use at Bedtime and Sleep Duration and Quality Among Youths”, JAMA Pediatrics, 3 сентября 2024 года. URL: https://jamanetwork.com/journals/jamapediatrics/fullarticle/2822859

Повторное наблюдение 79 здоровых подростков 11–14,9 года в течение четырёх ночей. Экранное время объективно фиксировали видеокамерами за 2 часа до сна и после укладывания в постель, а сон — наручными акселерометрами. Отдельно анализировали пассивное и интерактивное использование, игры и многозадачность.

Само использование экранов в течение двух часов перед укладыванием почти не было связано со сном. Проблема проявлялась главным образом, когда гаджеты продолжали использовать уже в постели, особенно интерактивно: каждые дополнительные 10 минут экранного времени в постели сокращали сон примерно на 3 минуты, интерактивного — примерно на 9 минут, игр — примерно на 17 минут. Работа наблюдательная и проведена только на подростках.

Sina Kianersi, Heming Wang, Tamar Sofer, Raymond Noordam, Andrew Phillips, Martin K. Rutter, Susan Redline, Tianyi Huang, Brigham and Women’s Hospital, Harvard Medical School и др. — “Association Between Accelerometer-Measured Irregular Sleep Duration and Type 2 Diabetes Risk: A Prospective Cohort Study in the UK Biobank”, Diabetes Care, 17 июля 2024 года. URL: https://diabetesjournals.org/care/article/47/9/1647/156955/Association-Between-Accelerometer-Measured

Проспективное исследование 84 421 участника UK Biobank без диабета, средний возраст 62 года. В течение 7 ночей продолжительность сна измеряли акселерометрами, затем наблюдали медианно 7,5 года; выявили 2058 новых случаев диабета. Главный показатель — вариабельность длительности сна от ночи к ночи.

При вариабельности >60 минут исходная оценка риска диабета была выше на 34%, после полной корректировки — примерно на 11%. Особенно выраженной связь была у людей, которые в среднем спали >8 часов. Для риска диабета имеет значение не только количество сна, но и регулярность его продолжительности; причинность не доказана.

Kourosh Maboudi, Bapun Giri, Hiroyuki Miyawaki, Caleb Kemere, Kamran Diba, University of Michigan, University of Wisconsin–Milwaukee, Rice University — “Retuning of hippocampal representations during sleep”, Nature, 8 мая 2024 года. URL: https://www.nature.com/articles/s41586-024-07397-x

Нейрофизиологические записи у 11 свободно движущихся крыс до, во время и после исследования новых маршрутов. Анализировали активность place cells гиппокампа CA1 во время прохождения маршрута и последующего сна/отдыха.

Во сне гиппокамп не просто воспроизводил недавний опыт: пространственные представления нейронов продолжали перестраиваться, а их активность во время сна частично предсказывала будущие place fields при повторном попадании крысы на тот же маршрут. Это указывает на перестройку внутренних моделей, но не доказывает сознательное «планирование будущего».

Andawei Miao, Tianyuan Luo, Bryan Hsieh, Christopher J. Edge, Morgan Gridley, Ryan Tak Chun Wong, Timothy G. Constandinou, William Wisden, Nicholas P. Franks, Imperial College London / UK Dementia Research Institute — “Brain clearance is reduced during sleep and anesthesia”, Nature Neuroscience, 13 мая 2024 года. URL: https://www.nature.com/articles/s41593-024-01638-y

Эксперименты на самцах мышей. В мозг вводили небольшую флуоресцентную молекулу и непосредственно измеряли её перемещение и исчезновение из ткани в состояниях бодрствования, естественного сна и анестезии.

Скорость перемещения молекул в ткани существенно не зависела от состояния животного, однако их удаление из мозга оказалось ниже во время сна и анестезии, чем при бодрствовании. Исследование не подтвердило простую версию гипотезы об усиленном «очищении» мозга во сне, но само по себе не опровергает существование или роль глимфатической системы; методика и трактовка остаются предметом научного спора.

Estefanía Martínez-Albert, Nicolas D. Lutz, Robert Hübener, Stoyan Dimitrov, Tanja Lange, Jan Born, Luciana Besedovsky, Eberhard Karls University of Tübingen, LMU München и University of Lübeck — “Sleep promotes T-cell migration towards CCL19 via growth hormone and prolactin signaling in humans”, Brain, Behavior, and Immunity, 16 февраля 2024 года. URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0889159124002575

14 здоровых участников прошли два 24-часовых лабораторных сеанса: нормальный цикл с 8-часовым ночным сном и 24 часа непрерывного бодрствования. Каждые 4 часа брали кровь и оценивали способность Т-лимфоцитов мигрировать к хемокину CCL19; дополнительно исследовали роль гормона роста и пролактина.

После сна усиливалась CCL19-направленная миграция CD3+, CD4+ и CD8+ Т-клеток. Плазма крови, полученная во время сна, воспроизводила эффект in vitro, а блокирование сигналов гормона роста и пролактина его ослабляло. Сон способствует перемещению Т-клеток в лимфатические узлы и может усиливать адаптивный иммунный ответ; работа небольшая, но экспериментальный перекрёстный дизайн поддерживает причинный эффект.

Soomi Lee, Claire E. Smith, Meredith L. Wallace, Orfeu M. Buxton, David M. Almeida, Sanjay R. Patel, Ross Andel, Pennsylvania State University, University of South Florida, University of Pittsburgh и др. — “Ten-Year Stability of an Insomnia Sleeper Phenotype and Its Association With Chronic Conditions”, Psychosomatic Medicine, опубликовано онлайн 16 февраля 2024 года; выпуск — май 2024 года. URL: https://doi.org/10.1097/PSY.0000000000001288

Продольное исследование 3683 взрослых из проекта MIDUS с двумя обследованиями: 2004–2006 и 2013–2017 годы. По самоотчётам оценивали характеристики сна; методом латентного переходного анализа выделили четыре профиля: хороший сон, бессонница, компенсирующий сон по выходным, частый дневной сон.

77% участников сохранили свой тип сна примерно через 10 лет. У людей с устойчивой бессонницей риск отдельных хронических состояний был выше; частый дневной сон также был связан с повышенным риском ряда заболеваний, тогда как компенсирующий сон по выходным устойчивой связи не показал. Это статистические поведенческие профили, а не физиологические «типы сна»; причинность не доказана.

Yanjun Ma, Lirong Liang, Fanfan Zheng, Le Shi, Baoliang Zhong, Wuxiang Xie, Peking University и другие научные центры Китая — “Association Between Sleep Duration and Cognitive Decline”, JAMA Network Open, 21 сентября 2020 года. URL: https://jamanetwork.com/journals/jamanetworkopen/fullarticle/2770743

Объединённый анализ двух национальных когорт: 20 065 человек — 9254 участника English Longitudinal Study of Ageing старше 50 лет и 10 811 участников China Health and Retirement Longitudinal Study старше 45 лет. Продолжительность сна оценивали по самоотчётам; когнитивные функции — по тестам памяти, исполнительных функций и ориентации. Медиана наблюдения: 8 лет в Англии и 4 года в Китае.

Выявлена перевёрнутая U-образная связь: у спавших ≤4 часов или ≥10 часов глобальные когнитивные показатели снижались быстрее, чем у группы с 7 часами сна. Около 7 часов сна оказалось наиболее благоприятным ориентиром в этой выборке, но исследование наблюдательное и не доказывает, что именно длительность сна вызывает когнитивное ухудшение.

Daniel Jolley, Iwan Dinnick, Lauren Burgin, Sophie Ryan, Olivia Morgan-Finn, Samuel Muncer, University of Nottingham (Великобритания) — “Investigating the link between sleep quality and belief in conspiracy theories”, Journal of Health Psychology, опубликовано онлайн 12 марта 2025 года; выпуск — январь 2026 года. URL: https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/13591053251320598

Два заранее зарегистрированных исследования: 540 человек в первом и 575 человек во втором. В первом участники оценивали качество сна и затем читали конспирологическое либо неконспирологическое объяснение пожара в Нотр-Даме; во втором сопоставляли качество сна и бессонницу с общей конспирологической установкой и верой в конкретные теории, дополнительно анализируя депрессию, паранойю и гнев.

Худшее субъективное качество сна и более выраженная бессонница были связаны с большей склонностью верить в теории заговора. Наиболее устойчивым промежуточным фактором оказалась депрессивная симптоматика. Работа показывает связь, но не доказывает, что недосып непосредственно вызывает конспирологическое мышление.

David A. Reichenberger, Kelly M. Ness, Stephen M. Strayer, Gina Marie Mathew, Margeaux M. Schade, Orfeu M. Buxton, Anne-Marie Chang, Pennsylvania State University и др. — “Recovery Sleep After Sleep Restriction Is Insufficient to Return Elevated Daytime Heart Rate and Systolic Blood Pressure to Baseline Levels”, Psychosomatic Medicine, опубликовано онлайн 27 июня 2023 года. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/37363991/

Лабораторный 11-дневный эксперимент на 15 здоровых мужчинах, средний возраст 22,3 года: 3 ночи по 10 ч сна, затем 5 ночей по 5 ч, после чего 2 восстановительные ночи по 10 ч. Пульс в покое и давление измеряли каждые 2 часа во время бодрствования.

За период ограничения и восстановления сна дневной пульс увеличился примерно на 7,6 уд/мин, а систолическое давление — на 3,4 мм рт. ст. После двух восстановительных ночей показатели не вернулись к исходным значениям. Две ночи длительного сна могут быть недостаточны для быстрой нормализации сердечно-сосудистых изменений после серии ночей недосыпа; выборка крайне мала и состоит только из молодых мужчин.

Antoine Coutrot, Alpar S. Lazar, Martin Richards, Ed Manley, Jan M. Wiener, Ruth C. Dalton, Michael Hornberger, Hugo J. Spiers, UCL, University of East Anglia, University of Lyon и др. — “Reported sleep duration reveals segmentation of the adult life-course into three phases”, Nature Communications, 13 декабря 2022 года. URL: https://www.nature.com/articles/s41467-022-34624-8

Международный анализ 730 187 человек 19–70 лет из 63 стран. Данные собирали через исследовательскую мобильную игру Sea Hero Quest: участники сообщали среднюю продолжительность сна; часть выполняла тесты пространственной навигации. Исследовали зависимость сна от возраста и других факторов.

Выделили три периода: 19–33 года — быстрое сокращение сна; 34–53 года — медленное снижение и минимум/плато; после 54 лет — постепенное увеличение продолжительности сна. В среднем меньше всего люди спят примерно от середины 30-х до начала 50-х лет. Данные основаны на самоотчётах и не показывают индивидуальную физиологическую потребность во сне.

Jayandra J. Himali, Andree-Ann Baril, Marina G. Cavuoto, Stephanie Yiallourou, Susan Redline, Sudha Seshadri, Matthew P. Pase и соавторы, Framingham Heart Study, Monash University, Boston University и др. — “Association Between Slow-Wave Sleep Loss and Incident Dementia”, JAMA Neurology, 30 октября 2023 года. URL: https://jamanetwork.com/journals/jamaneurology/fullarticle/2810957

Продольное исследование 346 человек 60–87 лет, средний возраст 69 лет. Участникам дважды проводили ночную полисомнографию с интервалом около 5 лет, оценивая изменение доли глубокого медленноволнового сна (N3/SWS). После второго исследования их наблюдали до 17 лет на предмет развития деменции.

С возрастом доля глубокого сна уменьшалась в среднем примерно на 0,6 процентного пункта в год. Каждое дополнительное снижение SWS на 1 процентный пункт в год было связано с 27% более высоким риском общей деменции и примерно с 32% более высоким риском деменции Альцгеймеровского типа. Исследование наблюдательное; возможна и обратная связь доклинической нейродегенерации со структурой сна.

Maria I. Sotelo, Chelsea Markunas, Tyler Kudlak, Chani Kohtz, Alexei L. Vyssotski, Gideon Rothschild, Ada Eban-Rothschild, University of Michigan и соавторы — “Neurophysiological and behavioral synchronization in group-living and sleeping mice”, Current Biology, опубликовано 22 декабря 2023 года; выпуск — январь 2024 года. URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0960982223016524

Серия экспериментов на самцах и самках мышей с беспроводной регистрацией ЭЭГ/нейрофизиологических параметров и непрерывным видео. Сравнивали сон в социальной группе и в одиночестве; животным также давали выбор между комфортным индивидуальным местом и возможностью спать рядом с другой мышью.

Мыши активно стремились к физическому контакту и предпочитали совместный сон. При этом присутствие других мышей усиливало фрагментацию NREM-сна, но синхронизировало время засыпания и пробуждения и некоторые параметры сна. Социальный сон представляет собой компромисс между непрерывностью сна и преимуществами социального контакта, а не доказательство того, что сон в одиночестве в целом полезнее. Результаты получены на мышах.

Viviana Greco, Damiana Bergamo, Paola Cuoccio, Karen R. Konkoly, Kike Muñoz Lombardo, Penelope A. Lewis, Cardiff University, IMT School for Advanced Studies Lucca, University of Padua, Northwestern University — “Wearing an eye mask during overnight sleep improves episodic learning and alertness”, Sleep, 15 декабря 2022 года; выпуск — март 2023 года. URL: https://academic.oup.com/sleep/article/46/3/zsac305/6912219

Два перекрёстных эксперимента на молодых взрослых 18–35 лет. В первом участвовали 94 человека (89 в итоговом анализе): неделя сна в маске, блокирующей свет, и контрольная неделя. Во втором — 35 человек с регистрацией структуры сна носимой ЭЭГ-системой. Проверяли запоминание пар слов, психомоторную бдительность и структуру сна.

После сна в маске участники немного лучше запоминали новую информацию и в одном эксперименте быстрее реагировали. Эффект был небольшим; независимый реанализ сделал его статистическую надёжность менее убедительной. Блокирование света может немного улучшать эпизодическое обучение и бдительность на следующий день, но практическая величина эффекта остаётся спорной.