14 исследований о болезни Альцгеймера, деменции и старении мозга: что действительно влияет на риск

1. Kalyani Chaubey, Edwin Vázquez-Rosa, Sunil Jamuna Tripathi и соавторы — “Pharmacologic reversal of advanced Alzheimer's disease in mice and identification of potential therapeutic nodes in human brain”, Cell Reports Medicine, 2026, 7(1):102535. URL: https://doi.org/10.1016/j.xcrm.2025.102535

Доклиническое исследование на двух трансгенных моделях болезни Альцгеймера: амилоидной 5xFAD и тау-зависимой PS19. Изучали препарат P7C3-A20, направленный на восстановление гомеостаза NAD⁺. Лечение применяли как профилактически, так и при уже выраженной патологии. Использовали тесты памяти, электрофизиологию, гистологию, биохимию и протеомику; результаты дополнительно сопоставляли с посмертной тканью человеческого мозга.

У мышей с уже выраженной патологией P7C3-A20 улучшал память и синаптическую пластичность, уменьшал фосфорилирование тау, воспаление, окислительный стресс, повреждение ДНК и нарушения гематоэнцефалического барьера. В 5xFAD когнитивные показатели приблизились к уровню здорового контроля; эффект также наблюдали в PS19. Это не клиническое излечение болезни Альцгеймера: результат получен на животных моделях, которые воспроизводят лишь отдельные компоненты заболевания человека.

2. Zi Zhou, Xiaoling Hong — “Caring for Grandchildren and Dementia Among Older Adults in China”, JAMA Network Open, 2025, 8(7):e2519622. URL: https://doi.org/10.1001/jamanetworkopen.2025.19622

Когортное исследование 10 058 жителей Китая 50–79 лет, исходно без деменции; данные China Health and Retirement Longitudinal Study, наблюдение 2013–2018. Уход за внуками разделили на 0 часов, 1–39 часов в неделю, ≥40 часов и отсутствие внуков. Деменцию оценивали когнитивными тестами и сообщениями близких. Применяли marginal structural models; отдельно анализировали одиночество, владение мобильным телефоном и доступ к интернету как возможные посредники.

Умеренный уход за внуками — 1–39 часов в неделю — был связан примерно с 24% меньшими шансами деменции: OR 0,76; 95% ДИ 0,60–0,97. При ≥40 часах значимого преимущества не обнаружили. Часть связи статистически объяснялась меньшим одиночеством и большей цифровой вовлечённостью. Исследование показывает ассоциацию, а не доказанную профилактику деменции благодаря внукам.

3. Xinjie Zhang, Jiao Wang, Abigail Dove, Ting Yu, Qiang Li, Rebecca F. Gottesman, Weili Xu — “Metabolic Syndrome and Incidence of Parkinson Disease: A Community-Based Longitudinal Study and Meta-Analysis”, Neurology, 2025, 105(6):e214033. URL: https://doi.org/10.1212/WNL.0000000000214033

Проспективный анализ 467 200 участников UK Biobank, средний возраст 56,5 года; у 177 407 был метаболический синдром. За период наблюдения зарегистрировали 3222 новых случая болезни Паркинсона. Учитывали образ жизни, социально-экономические факторы и генетический риск. Дополнительно провели метаанализ вместе с 8 предыдущими наблюдательными исследованиями, совокупно около 24,8 млн человек и 98 582 случаев Паркинсона.

Метаболический синдром был связан с повышенным риском последующей болезни Паркинсона, причём риск увеличивался с числом его компонентов. В метаанализе объединённый относительный риск составил 1,29; 95% ДИ 1,15–1,44. У участников с сочетанием MetS и высокой полигенной предрасположенности риск был ещё выше. Однако это не доказывает, что метаболический синдром является непосредственной причиной Паркинсона; корректнее считать его потенциально модифицируемым фактором риска.

4. Tara R. Hawkinson, Zizhen Liu, Roberto A. Ribas и соавторы — “Hyperglycosylation is a metabolic driver of Alzheimer’s disease”, Nature Metabolism, 2026, 8:1410–1425. URL: https://doi.org/10.1038/s42255-026-01538-4

Комплексная работа: пространственная метаболомика, липидомика и гликомика трансгенных мышей и посмертных образцов человеческого мозга; генетическое подавление ферментов синтеза гликанов; пероральный глюкозамин у 5xFAD-мышей. Дополнительно — ретроспективный анализ электронных медицинских записей: 24 481 пациент с Alzheimer-related dementia и 41 884 с MCI; документированное употребление глюкозамина было у 1896 и 2750 человек соответственно.

Авторы обнаружили повышенное гликозилирование при болезни Альцгеймера. Генетическое подавление синтеза гликанов улучшало когнитивные показатели у мышей, тогда как глюкозамин ухудшал их. В EHR употребление глюкозамина ассоциировалось примерно с 25% большей вероятностью перехода MCI в Alzheimer-related dementia. Но клиническая часть ретроспективная и не доказывает, что сам глюкозамин ускоряет болезнь. Это сигнал потенциального риска, требующий независимой проверки, а не основание считать БАД доказанной причиной ускорения Альцгеймера.

5. Jiaqi Hu, Josef Coresh, Jason R. Smith, A. Richey Sharrett, Rebecca F. Gottesman и соавторы — “Midlife Vascular Risk Burden and Dementia-Free Survival Years: The Atherosclerosis Risk in Communities Neurocognitive Study”, Neurology Open Access, 2026, 2(3):e000152. URL: https://doi.org/10.1212/WN9.0000000000000152

Проспективная когорта ARIC, N=12 409, средний возраст исходно 56,2 года. Рассматривали три фактора среднего возраста: гипертонию, сахарный диабет и текущее курение. Медиана наблюдения — 26,3 года; зарегистрировали 3008 случаев деменции и 5238 смертей без деменции. Авторы учитывали конкурирующий риск смерти и рассчитывали ожидаемое число лет жизни без деменции с 55 до 95 лет.

При отсутствии трёх факторов ожидаемая продолжительность жизни без деменции составляла 30,1 года, а при наличии всех трёх — 17,5 года: разница 12,6 года. Все три фактора одновременно были связаны с HR 2,69 для деменции и HR 5,61 для смерти без деменции. Важно: часть «потери лет без деменции» связана с более ранней смертью, а не только с более ранним развитием деменции. 12,6 года — модельная средняя разница между крайними группами, а не гарантированная потеря 13 лет для конкретного человека.

6. Gargi Banerjee, Simon F. Farmer, Harpreet Hyare, Zane Jaunmuktane, Simon Mead, Natalie S. Ryan, Jonathan M. Schott, David J. Werring, Peter Rudge, John Collinge — “Iatrogenic Alzheimer's disease in recipients of cadaveric pituitary-derived growth hormone”, Nature Medicine, 2024, 30(2):394–402. DOI: 10.1038/s41591-023-02729-2

Серия 8 клинических случаев людей, которые в детстве получали человеческий гормон роста, выделенный из гипофиза умерших людей — c-hGH. Некоторые использованные препараты позднее оказались содержащими патологические Aβ-семена. У пяти пациентов в возрасте 38–55 лет развилась прогрессирующая деменция, соответствовавшая клиническим критериям болезни Альцгеймера; анализировали клинику, нейровизуализацию, биомаркеры, генетику, а в отдельных случаях — посмертную патологию. Наследственную раннюю форму AD у доступных для генетического анализа пациентов не обнаружили.

Авторы интерпретировали случаи как свидетельство редкой ятрогенной формы болезни Альцгеймера, возникшей через десятилетия после медицинского введения материала, содержащего Aβ. При этом это не означает заразность болезни Альцгеймера при бытовых контактах: описанный способ лечения прекращён в 1985 году. Более того, позднее другая группа исследователей оспорила вывод, указав, что у части пациентов отсутствовали достаточные Aβ+tau-биомаркеры и существовали альтернативные причины деменции. Поэтому корректнее писать: работа представила свидетельства возможной ятрогенной передачи Aβ-патологии и AD-подобной деменции, но вывод о пяти доказанных случаях приобретённой болезни Альцгеймера остаётся дискуссионным. (PubMed)

7. Jayandra J. Himali, Andree-Ann Baril, Marina G. Cavuoto и соавторы — “Association Between Slow-Wave Sleep Loss and Incident Dementia”, JAMA Neurology, 2023, 80(12):1326–1333. DOI: 10.1001/jamaneurol.2023.3889

Проспективная когорта 346 участников Framingham Heart Study, средний возраст 69 лет, исходно без деменции. Каждый прошёл две ночные полисомнографии в среднем с интервалом 5,2 года. Рассчитывали индивидуальное изменение доли медленноволнового сна (SWS), после чего участников наблюдали до 17 лет; зарегистрировано 52 случая деменции, из них 44 соответствовали деменции Альцгеймеровского типа.

В среднем доля глубокого сна уменьшалась примерно на 0,6 процентного пункта в год. Каждый дополнительный 1 процентный пункт ежегодного снижения доли SWS был связан с 27% более высоким риском деменции: HR 1,27; 95% ДИ 1,06–1,54. Для AD-деменции HR составил около 1,32. Заголовок «сокращение глубокого сна на 1% повысило риск на 27%» требует уточнения: речь не о том, что одна ночь с 1% меньшим глубоким сном повышает риск, а об индивидуальной скорости ежегодного снижения доли SWS. Наблюдательный дизайн не доказывает, что увеличение глубокого сна предотвратит деменцию; возможна и обратная связь с ранней нейродегенерацией. (JAMA Network)

8. Allie Seminer, Alfredi Mulihano, Clare O’Brien, Finn Krewer, Maria Costello, Conor Judge, Martin O’Donnell, Catriona Reddin — “Cardioprotective Glucose-Lowering Agents and Dementia Risk: A Systematic Review and Meta-Analysis”, JAMA Neurology, 2025, 82(5):450–460. DOI: 10.1001/jamaneurol.2025.0360

Систематический обзор и метаанализ 26 рандомизированных клинических исследований, N=164 531; 23 РКИ сообщали о возникновении деменции или когнитивных нарушений. Сравнивали кардиопротективные сахароснижающие препараты, включая GLP-1RA, SGLT2i и пиоглитазон, с плацебо или контролем. Средний возраст участников — 64,4 года; средний период наблюдения — около 31 месяца.

Все сахароснижающие препараты вместе не дали значимого снижения деменции или когнитивных нарушений: OR 0,83; 95% ДИ 0,60–1,14. Но для агонистов GLP-1-рецепторов обнаружили значимую ассоциацию со снижением риска: OR 0,55; 95% ДИ 0,35–0,86, то есть примерно на 45% относительно контроля. Для SGLT2i эффекта не было. Важно: эти РКИ первоначально проводились преимущественно ради диабетических и сердечно-сосудистых исходов, а случаи деменции были редкими. Поэтому результат — обнадёживающий сигнал в пользу GLP-1RA, а не доказательство, что «Оземпик предотвращает Альцгеймер». (JAMA Network)

9. Allison E. Aiello, Jennifer Momkus, Rebecca C. Stebbins, Yuan S. Zhang и соавторы — “Risk factors for Alzheimer’s disease and cognitive function before middle age in a U.S. representative population-based study”, The Lancet Regional Health – Americas, 2025, 45:101087. DOI: 10.1016/j.lana.2025.101087

Анализ американского National Longitudinal Study of Adolescent to Adult Health (Add Health). В Wave IV размеры аналитических выборок составляли 4507–11 449 человек, медианный возраст 28 лет; в Wave V — 529–1121, медианный возраст 38 лет. Исследовали CAIDE risk score, APOE ε4, общий tau, NfL, воспалительные маркеры и когнитивные показатели — непосредственное и отсроченное воспроизведение слов и backward digit span.

Уже в возрасте 24–44 лет более высокий CAIDE был связан с худшими когнитивными результатами; например, каждый дополнительный балл CAIDE у 24–34-летних соответствовал примерно 0,03 SD более низкому результату backward digit span. В старшей волне более высокий total tau был связан с худшим непосредственным воспроизведением слов; ряд воспалительных маркеров также ассоциировался с когнитивными показателями. Однако работа не обнаружила у молодых людей клиническую болезнь Альцгеймера за десятилетия до симптомов. Она показывает ранние связи известных факторов риска и отдельных биомаркеров с когнитивными функциями. Причём APOE ε4 не показал ожидаемой связи с памятью до среднего возраста. (PubMed Central (PMC))

10. Sudipta Bar, Kenneth A. Wilson, Tyler A. U. Hilsabeck и соавторы — “Neuronal glycogen breakdown mitigates tauopathy via pentose-phosphate-pathway-mediated oxidative stress reduction”, Nature Metabolism, 2025, 7:1375–1391. DOI: 10.1038/s42255-025-01314-w

Механистическое доклиническое исследование на Drosophila-модели тауопатии, тканях мозга людей с болезнью Альцгеймера и человеческих iPSC-нейронах пациентов с FTLD-tau. Исследовали накопление нейронального гликогена, активацию glycogen phosphorylase (GlyP), перераспределение глюкозы в пентозофосфатный путь, образование NADPH, окислительный стресс и нейродегенерацию. Также изучали влияние ограничения питания.

Усиленное расщепление нейронального гликогена уменьшало проявления тауопатии: в модели дрозофил снизился окислительный стресс примерно в 4,5 раза, уменьшалась гибель нейронов и увеличивалась продолжительность жизни; сходные защитные механизмы наблюдали в человеческих iPSC-нейронах. Ключевой механизм — направление производных глюкозы в пентозофосфатный путь, увеличивающий антиоксидантную защиту. Заголовок «сахар помог защититься от Альцгеймера» вводит в заблуждение: употребление сахара не исследовалось. Защитным оказалось правильное внутриклеточное использование запасённого гликогена, а работа пока выполнена на мухах и клеточных моделях, не на пациентах. (Nature)

11. Willie Stewart, Paul McCrory, John T. et al. Neurodegenerative disease mortality among former professional soccer players. New England Journal of Medicine / The Lancet Neurology (исследования экс-футболистов, Шотландия, 2019)

Крупное когортное исследование бывших профессиональных футболистов. Сравнивали здоровье около 8000 бывших игроков с контрольной группой населения аналогичного возраста. Анализировали причины смерти, включая нейродегенеративные заболевания, болезнь Альцгеймера и другие виды деменции.

У бывших футболистов выявили повышенный риск смерти от нейродегенеративных заболеваний. Риск смерти от болезни Альцгеймера был выше примерно в 5 раз, а от других нейродегенеративных заболеваний — значительно выше, чем в контрольной группе. При этом исследование не доказывает, что именно удары головой являются единственной причиной; вероятна комбинация факторов (повторные микротравмы головы, генетика, образ жизни).

12. Yingying Wang, Brian M. Hughes, Paul T. Costa et al. Occupational complexity and dementia risk / Cognitive reserve hypothesis. Различные когортные исследования профессиональной деятельности 

Анализировали связь между сложностью профессиональной деятельности, уровнем интеллектуальной нагрузки и риском развития болезни Альцгеймера. Изучались большие популяционные базы данных и профессии с разной степенью когнитивной нагрузки.

Люди, чья работа связана с высокой интеллектуальной сложностью, решением задач, анализом информации и взаимодействием с людьми, в среднем имеют меньший риск развития деменции. Возможное объяснение — формирование когнитивного резерва, который позволяет мозгу дольше компенсировать возрастные изменения. Это не означает, что профессия напрямую предотвращает болезнь.

13. Yan-Jie Guo, Xue Li, Yao Li et al. Association between regular laxative use and dementia risk. Neurology, 2023

Анализ данных UK Biobank, около 500 000 участников среднего и пожилого возраста. Оценивали регулярное применение слабительных препаратов и последующее развитие деменции.

Регулярный прием слабительных был связан с повышением риска деменции примерно на 50%. Наиболее выраженная связь наблюдалась у людей, использовавших несколько видов слабительных. Авторы предполагают возможные механизмы через изменения кишечного микробиома, воспаление и нарушение оси «кишечник–мозг». Исследование показывает связь, но не доказывает причинность: люди, принимающие слабительные, могут иметь другие факторы риска.

14. Esra Shishtar, Rhoda Au, Paul Jacques et al. Flavonoid Intake and MRI Markers of Brain Health in the Framingham Offspring Cohort. PLOS ONE, 2020 https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/32211795/

Популяционное исследование участников Framingham Offspring Cohort. Анализировали данные питания и МРТ мозга примерно 2000 человек. Оценивали потребление флавоноидов из фруктов, овощей, ягод и связь с изменениями белого вещества мозга.

Более высокое потребление флавоноидов было связано с меньшим количеством очагов гиперинтенсивности белого вещества мозга на МРТ. Такие изменения белого вещества увеличиваются с возрастом и связаны с риском когнитивного снижения. Авторы предполагают, что флавоноиды могут поддерживать здоровье сосудов мозга и замедлять возрастные изменения. Исследование является наблюдательным и не доказывает прямой защитный эффект.