Генрих Альтшуллер: автор теории решения изобретательских задач и Теории развития творческой личности

Можно ли учить изобретательству так же строго, как учат расчёту балки или подбору насосной станции: через понятия, алгоритмы, типовые ошибки и проверяемые критерии? В XX веке большинство разговоров о творчестве держались на романтической модели — талант, вдохновение, редкое озарение. Генрих Саулович Альтшуллер (1926–1998) предложил иную установку: если сильные инженерные решения повторяются по структуре, то повторяется и логика их получения — значит, творчество можно исследовать, описать и преподавать.

В год 100-летия Альтшуллера важно увидеть не только биографию, но и устройство проекта, который он тянул десятилетиями: от анализа изобретений и первых публикаций — к алгоритмам, «законам» развития технических систем и даже модели стратегии творческой личности. И тогда неизбежно возникает второй вопрос: почему такой вклад — редкий по масштабу для одного автора — не стал частью массового культурного канона?

Ташкент — Баку: старт инженера, но не профессора

Альтшуллер родился 15 октября 1926 года, значительная часть его жизни и работы связана с Баку, позже — с переездом в Петрозаводск в 1990 году. [5][3] Эта география важна не сама по себе, а как маркер траектории: ТРИЗ выросла не из университетской кафедры и не из философской школы, а из практической инженерной культуры и обучения через семинары и сообщества. Именно поэтому в истории ТРИЗ так заметны «учебники», задачники, методички и версии инструментов: система развивалась как инженерный продукт, который надо было переносить в головы людей, а не только публиковать в академических журналах. [4][3]

Методология имела смысл только тогда, когда она воспроизводится — то есть когда после обучения человек способен решать задачи лучше, чем до обучения, и делает это не «по наитию», а через осмысленные шаги. Поэтому он относился к ТРИЗ не как к набору удачных идей, которые можно просто изложить, а как к технологии передачи мышления: её нужно было упаковать в метод, в упражнения, в последовательности действий и в критерии качества решения. В этой установке есть почти производственная строгость: пока метод нельзя преподавать и тиражировать, он остаётся личным мастерством; как только его можно обучать — он становится культурным инструментом, который переживает автора. Именно отсюда у ТРИЗ такая «педагогическая плотность» — постоянная переработка материалов, уточнение формулировок и развитие АРИЗ как ядра обучения.

1950–1954: разрыв биографии

В 1950 году Альтшуллер был арестован; в хронологии фиксируется реабилитация 22 октября 1954 года. [2] Эти события важны без драматизации: они помогают понять, почему ТРИЗ долго существовала «вне академического ядра». Когда у автора нет устойчивой институциональной платформы, метод распространяется через сеть практиков, кружки и обучение — и одновременно хуже закрепляется в массовой образовательной традиции (школьный или университетский канон). Это одна из причин, почему «ТРИЗ знают», а фамилию автора — значительно реже. [2][4]

Цитата из книги Г.Альтшуллера Как стать гением Жизненная стратегия творческой личности:

Идея создания ТРИЗ появилась в 1946 году. Два года спустя я написал письмо И.В.Сталину с резкой критикой положения в изобретательстве и конкретными предложениями. Письмо (около тридцати страниц текста) было разослано в тридцать адресов (я понимал, что Сталин не ответит): в газеты, в министерства и т. д. В 1950 году бывшее МГБ арестовало меня. Суда не было: вместо суда - так называемое Особое Совещание: срок - 25 лет. Отвезли на Воркуту. В 1953 году мать получила отказ на свою просьбу пересмотреть дело и покончила жизнь самоубийством. В октябре 1954 года - второе, уже законное следствие и полная реабилитация. В 1956 году в журнале "Вопросы психологии" напечатана первая статья по ТРИЗ, написанная еще на Воркуте. - Г.Альтшуллер.

Почему мы? Я все время считал себя человеком средних способностей… - с самокритикой все было нормально. Ну почему я? Почему не кто-нибудь другой? Пока я не мог ответить на этот вопрос и сам до конца не мог поверить в эту возможность. Помогло, как всегда… Кто мне помог, как вы думаете?… Помогло МГБ, естественно. Нас арестовали, и дальше началась цепь ситуаций, в которых единственным оружием с моей стороны могло быть только применение теории решения изобретательских задач как ответ на… Тогда не говорили: "нарушения законности", пытками они тоже не назывались…- Г.Альтшуллер.

Опыт ареста, заключения и сопутствующих потерь неизбежно оставляет след — и в человеческом, и в интеллектуальном плане. В автобиографических фрагментах Альтшуллер напрямую связывает ключевые вехи: арест и этапирование в Воркуту, трагедию с матерью, последующую реабилитацию и публикацию первой статьи по ТРИЗ, написанной ещё в заключении. В ситуации, где разрушены привычные опоры — безопасность, нормальная коммуникация, институциональная защита, — мышление перестаёт быть лишь профессиональным инструментом и становится способом удерживать реальность: фиксировать факты, выстраивать причинность, опираться на процедуру, а не на эмоцию и случай. Отсюда — характерная для Альтшуллера установка на интеллектуальную честность: исключать самообман, не подменять решение компромиссом и заменять «озарение» управляемой логикой, рассчитанной на давление внешних ограничений. Не превращая этот опыт в спекулятивную психологизацию, достаточно отметить: сам автор в ЖСТЛ описывает эту цепочку событий и называет системное применение ТРИЗ-мышления единственным «оружием» — а значит, травматический фон можно рассматривать как фактор, усиливший его требование к дисциплине и воспроизводимости метода.

1956: первая публикация и ключевая заявка «психика ↔ техника»

Программная точка отсчёта — статья Альтшуллера и Шапиро «О психологии изобретательского творчества» (Вопросы психологии, 1956). В опубликованном переводе сформулирована мысль, которая задаёт архитектуру всей будущей системы: «The psychology of inventive creativity acts as a bridge between the subjective world of the human psyche and the objective world of technology» [1].
Для научно-популярного текста важно пояснить, что это означает «по-инженерному»: творчество рассматривается не как мистерия, а как процесс, который можно связать с объективной логикой развития техники — и затем превратить в набор процедур и критериев.

ТРИЗ: от эвристик к алгоритму и к «законам»

Если смотреть на ТРИЗ как на «сборку», то её рост выглядит почти как линейка релизов: сначала — принцип, затем — учебная упаковка, затем — алгоритм, затем — модули для сложных классов задач, затем — надстройка уровня стратегии развития систем. Публичный индекс ключевых публикаций Альтшуллера удобно использовать как каркас этой эволюции. [4]

От просмотра и отбора патентного массива в конце 1940-х—1960-е годы Альтшуллер пришёл к инструментам, которые оформлялись поэтапно: в 1964 году появляется первая версия матрицы. Работая с большим корпусом патентных материалов (в источниках часто называют порядок 200 000 просмотренных и около 40 000 отобранных как действительно изобретательские), Альтшуллер и его коллеги выявляли повторяющиеся «ходы» сильных решений и переводили их в систему классификаций. Итогом этого этапа стали 40 изобретательских принципов и матрица технических противоречий, связывающая пары параметров — «что улучшаем» и «что ухудшается» — с наиболее типичными принципами, которые статистически чаще встречались в сильных патентных решениях.

1) Противоречие как ядро изобретательской задачи

Классическая инженерная мысль легко уходит в компромисс: сделать «чуть хуже, но чтобы работало». Альтшуллеровский ход — противоположный: сильные решения возникают там, где конфликт снимается структурно, а не «размазывается» регулировками. Это меняет постановку задачи: важен не перечень идей, а точное выявление того, что именно взаимно исключает само себя (техническое или физическое противоречие). [1][6]

Далее логика ТРИЗ требует зафиксировать противоречие не как риторическую формулу, а как рабочую модель системы: где именно (в каком узле, на каком этапе процесса, при каких режимах) возникает выигрыш и где он «оплачивается» ухудшением. В этом смысле противоречие — это не абстракция, а инструмент диагностики, который показывает, почему «обычные улучшения» исчерпали себя. Когда противоречие названо точно, становится возможен следующий шаг: искать не «ещё один вариант конструкции», а принципиальный ход, при котором система получает нужное качество без неизбежной платы — за счёт перехода на другой уровень организации, использования скрытых ресурсов, изменения взаимодействий или переноса функции. Именно поэтому в ТРИЗ сначала наводят резкость на конфликт, а уже потом подключают принципы, матрицу или АРИЗ: они работают как усилители поиска только тогда, когда цель сформулирована как устранение противоречия, а не как косметическое улучшение параметров.

2) 40 принципов и матрица: эмпирика вместо вдохновения

Даже если спорить о конкретных версиях матрицы, смысл шага остаётся уникальным: выделить повторяющиеся стратегии сильных решений, упаковать их в инструмент, пригодный для обучения и повторяемого применения. Это и есть «анти-романтическая» инженерия творчества: не ждать вдохновения, а строить маршрут поиска через типовые ходы. [4][6]

Важное следствие этой «упаковки» — переход от субъективного опыта мастера к общему языку, который можно передавать: принцип становится не советом «делай как я», а названием типового преобразования системы (разделение, переход в другое измерение, предварительное действие, обратная связь и т. п.). Матрица в таком понимании — не «оракул» и не автоматический генератор решений, а навигация по чужому инженерному опыту: она сокращает область поиска и помогает быстро выйти на направления, которые в патентной практике уже многократно оказывались продуктивными. Именно здесь проявляется ценность ТРИЗ как обучаемого инструмента: новичок получает не только список приёмов, но и причинно-связанный повод применить тот или иной ход — исходя из того, какое противоречие он пытается снять.

3) ИКР и ресурсы: дисциплина против ранней фиксации

Идеальный конечный результат и ресурсный анализ работают как когнитивная защита: они мешают слишком рано «влюбиться» в привычную конструкцию и заставляют искать, чем уже располагает система или надсистема. В книге Creativity as an Exact Science ТРИЗ подаётся как технология решения изобретательских задач — то есть как дисциплина мыслительной работы, а не как набор «приёмов креативности». [6]

Практический смысл ИКР в том, что он задаёт «вектор идеальности»: функция должна быть выполнена при минимальных затратах и усложнениях, а в пределе — как бы «сама собой». Такая постановка резко меняет поиск: вместо добавления новых узлов и компромиссных усилителей внимание переводится на то, что уже присутствует в системе как потенциальный ресурс — энергия, поле, геометрия, время, среда, побочные эффекты, связи с надсистемой. Ресурсный анализ, в свою очередь, дисциплинирует проверку гипотез: решение считается сильнее не потому, что оно «необычное», а потому что оно достигает требуемого эффекта, опираясь на доступные ресурсы и уменьшая цену — материальную, энергетическую, технологическую и эксплуатационную. В совокупности ИКР и ресурсы формируют ключевую установку ТРИЗ: прежде чем изобретать «новое», нужно увидеть скрытые возможности уже имеющегося — и только затем, при необходимости, выходить на перестройку системы.

4) АРИЗ: почему «сложность» не дефект, а назначение

АРИЗ — радикальный шаг Альтшуллера: попытка алгоритмизировать путь к сильному решению. Эволюция АРИЗ (разные версии и переработки) показывает, что инструмент «отлаживался» на задачах — как отлаживают сложную инженерную систему, добавляя элементы там, где прежняя версия давала сбой. [4]

АРИЗ выглядит сложным ровно потому, что он пытается стабильно провести мышление через три наиболее типичные ловушки:

• Компромисс вместо устранения причины. Алгоритм принуждает держать конфликт в центре и искать снятие противоречия, а не «взаимные уступки» параметров. [4][6]
• Ранняя фиксация на привычной конструкции. Шаги через ИКР и ресурсы заставляют разомкнуть «прототипное мышление» и расширить пространство решений до того, как начнётся перебор вариантов. [6]
• Раздувание и размывание задачи. Алгоритм требует сузить формулировку до ключевого противоречия; иначе метод «не сходится». [4]

Иными словами, АРИЗ — это инженерная процедура борьбы с самообманом: с тем, как мозг подменяет сильное решение приемлемым.

Следующий смысловой слой АРИЗ — его «переводческая» функция: он последовательно переводит задачу с уровня жалобы и симптомов на уровень управляемых сущностей (система, функция, вредный эффект, носитель конфликта), а затем — на уровень физического противоречия, где становится ясно, что именно должно быть одновременно и “так”, и “не так”. Такая декомпозиция снижает зависимость результата от личного опыта и настроения исполнителя: разные инженеры, следуя одной процедуре, с большей вероятностью приходят к сопоставимому классу сильных решений. При этом АРИЗ сознательно «дорог» по времени: он рассчитан на задачи, где цена ошибки высока, а привычные эвристики уже исчерпаны. Поэтому в ТРИЗ АРИЗ не заменяет инженерной интуиции, а дисциплинирует её: превращает интуитивные догадки в проверяемые гипотезы и удерживает поиск до момента, когда найденное решение действительно снимает противоречие, а не маскирует его новым слоем регулировок.

5) TRTS: законы развития технических систем как надстройка стратегии

Следующий уровень — попытка описать эволюцию технических систем через повторяющиеся траектории: рост идеальности, переход в надсистему, неравномерность развития частей и т. п. Для практики это важно тем, что ТРИЗ перестаёт быть только «решением локальных задач» и становится языком прогнозирования и стратегии развития решений. [6]

В инженерной работе это даёт два конкретных эффекта. Во-первых, появляется критерий «направления улучшения»: можно оценивать, является ли очередная модификация шагом к росту идеальности или лишь временной латкой, увеличивающей сложность и издержки. Во-вторых, меняется горизонт проектирования: вместо того чтобы оптимизировать отдельный узел в вакууме, разработчик начинает смотреть на систему как на часть надсистемы и заранее учитывать будущие конфликты между подсистемами (например, когда одна часть уже «созрела» для нового уровня, а другая остаётся ограничением). В этом смысле TRTS работает как стратегическая карта: она не предсказывает конкретную конструкцию, но помогает понимать, почему одни направления развития оказываются устойчивыми и повторяются в разных отраслях, а другие ведут к тупику компромиссов и усложнения ради усложнения.

Альтшуллер шире ТРИЗ: Генрих Альтов, РТВ и ЖСТЛ

Одна из причин, почему фигура Альтшуллера недооценена, — его вклад часто сводят к «матрице и принципам». Но он строил целую экосистему вокруг изобретательства: обучение, работа с воображением и модель жизненной стратегии.

Генрих Альтов: фантастика как лаборатория мышления о будущем

Литературная линия (псевдоним Генрих Альтов) не выглядит «случайной»: фантастика позволяет расширять пространство возможного и тренировать мышление на предельных моделях будущего. Для инженера это не «уход в художественность», а отдельная форма постановки вопросов: что произойдёт с системой и человеком, если техническая эволюция пойдёт по той или иной траектории. [3]

РТВ: развитие воображения как инженерная тренировка

РТВ в тризовской традиции — это не мотивационный тренинг. Это попытка обучать преобразованиям образов и моделей так, чтобы они служили решению задач и преодолению психологической инерции. То есть воображение рассматривается как функциональный инструмент, который можно целенаправленно развивать. [3]

ЖСТЛ/ТРТЛ: стратегия творческой личности как «надстройка над инструментами»

Если ТРИЗ решает вопрос «как находить сильные решения», то ЖСТЛ/ТРТЛ пытаются ответить на другой вопрос: «как удерживать творческий проект годами». В библиографиях и обзорах отмечается книга Альтшуллера и Верткина о стратегии творческой личности (1994), где делается попытка описать повторяющиеся закономерности жизненного пути творцов и инженеров-новаторов. [7] Здесь важна мера: перенос инженерной оптики на человеческую жизнь сложнее верифицировать, чем перенос на техсистемы. Но сам замысел дополняет «проект ТРИЗ» — он расширяет его от задач к носителю метода.

В практическом плане ЖСТЛ/ТРТЛ можно понимать как попытку задать для «творческой биографии» те же опорные элементы, что ТРИЗ задаёт для задачи: цель, ограничения, ресурсы, типовые ловушки и критерии движения вперёд. Речь не о том, чтобы механически «алгоритмизировать» жизнь, а о том, чтобы сделать видимыми закономерные точки срыва творца — размен больших целей на безопасные компромиссы, зависимость от внешней оценки, распад долгих проектов из-за отсутствия стратегии и среды. Тем самым ЖСТЛ/ТРТЛ замыкает архитектуру Альтшуллера: сильные решения требуют не только инструмента (ТРИЗ/АРИЗ), но и человека, способного выдерживать многолетнюю работу на границе сложности; и если такого носителя не формировать, метод остаётся набором техник, которые применяются эпизодически и не дают системного результата.

Ключевой тезис: творческий успех — не только вопрос таланта; он зависит от стратегии на десятилетия, причём стратегия имеет повторяющиеся ходы и типовые ошибки.

Таблица: этапы жизни и «что именно добавлялось» в систему

Ключевой ориентир — сочетание хронологии и перечня публикаций. [2][4][5]

Границы ТРИЗ: где метод силён, а где его легко испортить

Сам Альтшуллер подчёркивал, что ТРИЗ — не универсальная «палочка-выручалочка» и что применять её имеет смысл прежде всего там, где задача действительно изобретательская, то есть содержит противоречие и требует качественного скачка, а не обычной инженерной оптимизации. В задачах, где достаточно стандартных расчётов, справочников, регламентов и проверенных типовых решений, попытка «включать ТРИЗ» часто только удорожает и замедляет работу: метод превращается в ритуал и подменяет профессиональную дисциплину. Нежелательно применять ТРИЗ и там, где критерий успеха принципиально не формализуем (например, когда результат определяется исключительно вкусом, модой или произвольной оценкой), — в таких областях тризовские конструкции легко превращаются в набор красивых слов без проверяемой силы решения. Поэтому граница применения у Альтшуллера проходит не по отрасли, а по типу проблемы: ТРИЗ оправдана там, где исчерпаны прямые улучшения и нужен выход из конфликта требований; и она избыточна там, где задача решается штатными инженерными средствами или не имеет объективного критерия «сильного решения».

Опасность ритуального применения. Матрицу и принципы легко превратить в «генератор банальностей», если не удерживать противоречие и ресурсную логику. В сильной версии ТРИЗ таблицы — не центр, а вспомогательный инструмент. [4][6]

Высокая цена входа. АРИЗ требует подготовки и культуры постановки задач. Для неподготовленной среды метод действительно кажется громоздким — и тогда его либо упрощают до лайфхаков (теряя силу), либо отвергают как «излишне сложный». [4]

Ограничения переноса на гуманитарные области. РТВ и ЖСТЛ/ТРТЛ расширяют рамку, но критерии «сильного решения» и проверяемость там объективно слабее, чем в технике. Это не делает направление бессмысленным, но требует осторожности и честного разделения «инженерной строгости» и «метафорического применения». [7][3]

Почему Альтшуллер мало известен?

Известность автора и масштаб влияния его идей — разные величины. В истории науки и техники регулярно встречается ситуация, когда метод, язык или инфраструктура мышления становится «общим стандартом», а имя создателя остаётся в профессиональном круге. С Альтшуллером происходит именно это: ТРИЗ широко используется, но её происхождение и авторская биография редко становятся частью массового культурного сюжета.

1. Противоречие медийности. Массовая узнаваемость обычно строится вокруг наглядного артефакта и простой истории: «изобретатель сделал X». Альтшуллер же создал не устройство и не единичный “хит”, а методологическую инфраструктуру мышления — сложную, обучаемую, но плохо визуализируемую. ТРИЗ максимизирует воспроизводимость и качество решений, но почти не производит «объект для обложки». [4][6]
   ПРИМЕР Джордж Данциг и симплекс-метод. Линейное программирование лежит в основе огромного числа практических решений (логистика, планирование), но массовой узнаваемости Данциг не получил, потому что это «невидимый» метод, а не зрелищное изобретение.
2. Эффект растворённого авторства. Чем универсальнее язык и процедура, тем легче они отделяются от имени создателя. ТРИЗ часто употребляется как «просто инструмент»: её внедряют, адаптируют, комбинируют, встроивают в корпоративные процессы — и это естественно ведёт к тому, что история происхождения уходит на второй план. Влияние метода растёт, а узнаваемость автора, напротив, размывается. [4][5] ПРИМЕР Буль и «булева логика». Логика стала базовой грамматикой цифровой эпохи, но большинство пользователей технологий не связывает её с Джорджем Булем как с живой исторической фигурой. Байес и «байесовский подход». Сам подход стал общим языком статистики и ML; имя Байеса известно, но обычно — как ярлык метода, а не как предмет интереса к автору и контексту.
3. Рынок переупаковок и “переводчиков”. Методологические идеи особенно уязвимы к переформатированию: их пересказывают в виде тренингов, авторских школ, “упрощённых версий” и корпоративных стандартов. В результате в публичном поле закрепляется бренд программы или консультанта, а не имя первоавтора — тем более когда метод легко подаётся как «набор техник», отделённый от истории его создания. [4][6]
4. Высокий порог входа. Полноценная ТРИЗ (особенно в связке с АРИЗ и модельными инструментами) требует времени, задачной практики и методической дисциплины. Массовая культура предпочитает «быстрые техники», поэтому до широкой аудитории чаще доходят упрощённые фрагменты — “40 принципов”, “матрица” — без фигуры автора и без понимания, что эти элементы встроены в более строгую систему. [4] ПРИМЕР Теория информации. «Биты и энтропия» на слуху, но понимание работ Шеннона требует математической базы; в результате идеи живут в технологиях, а автор — в основном в профессиональной памяти.
5. Институциональная траектория. Биографический разрыв 1950–1954 и развитие ТРИЗ через движение, семинары и обучение, а не через устойчивый университетский канон, снизили шансы на “канонизацию для всех” (школьные и вузовские учебники, массовые энциклопедии, публичные мемориальные институты). Метод распространялся через профессиональные сети и практику — эффективно, но менее заметно для широкой культуры. [2][5]
6. Геополитика и языковой барьер распространения. ТРИЗ как система активно выходила на международный рынок через переводы, адаптации и практиков, однако в глобальном публичном пространстве советские/постсоветские авторы методологий часто известны меньше, чем сами термины и корпоративные “версии” их идей. Это усиливает разрыв между реальным влиянием и узнаваемостью имени. [4][5] ПРИМЕР Выготский. На Западе влияние его идей сильно росло через переводы и интерпретации; в разных традициях он известен по-разному, и значимую роль играют «переводчики» и школы, которые формируют образ автора.
7. Парадокс зрелого инструмента. Когда метод становится частью профессиональной “грамматики”, его перестают воспринимать как авторское достижение — он начинает казаться «естественным» способом думать. В этом смысле “малозаметность” Альтшуллера — не показатель малого вклада, а типичный эффект для создателей языков и процедур: чем лучше инструмент работает и тиражируется, тем меньше он нуждается в подписи. [4][6] ПРИМЕР Таблица Менделеева как инструмент мышления широко известна, но часто воспринимается как «само собой разумеющееся устройство химии». Чем глубже таблица вшита в обучение и практику, тем меньше она ощущается как авторская конструкция (не отменяя известности Менделеева как фигуры, но именно инструмент становится “естественным”).

Что делать с наследием Альтшуллера сегодня?

100-летие Альтшуллера — удобный повод уйти от комплиментов и спросить практично: что именно мы готовы принять из его подхода? ТРИЗ требует интеллектуальной честности — признать противоречие, не прятаться за компромиссы, дисциплинировать поиск и учиться работать с ресурсами системы. Это дорого: по времени, по усилию, по необходимости думать не «как принято», а «как устроено». Но именно поэтому метод и пережил эпохи: он ориентирован на ситуации, где интуиция и опыт перестают спасать, потому что сложность системы растёт быстрее привычных решений.

И здесь остаётся открытый вопрос — не юбилейный, а методологический: можно ли построить столь же строгую «ТРИЗ для человеческих систем» — организаций, культуры, мышления — так, чтобы у неё были свои проверяемые противоречия, измеримые критерии “сильного решения” и воспроизводимая процедура, а не набор красивых метафор и ретроспективных объяснений?

Прежде чем закрыть эту статью, стоит задать себе простой контрольный вопрос: что вам на самом деле известно о качествах творческой личности в понимании Альтшуллера — о «достойной цели», программе и контроле, объёме работы, владении техникой решения задач, способности «держать удар» и соответствии результата масштабу цели? Если ответ расплывчатый, то следующий вопрос ещё практичнее: почему при интересе к инновациям вы до сих пор не открыли «Как стать гением» — книгу, где эти качества описаны не как вдохновляющие лозунги, а как рабочая стратегия?

Список литературы:

1. Altshuller G.S., Shapiro R.B. «О психологии изобретательского творчества» Вопросы психологии 1956 // https://www.altshuller.ru/triz/triz0.asp
2. Altshuller.ru «Хронология» // https://www.altshuller.ru/chronology/
3. Altshuller.ru «Биография Г.С. Альтшуллера» // https://www.altshuller.ru/biography/
4. TDS «Ключевые публикации по ТРИЗ Г.С. Альтшуллера» (проект 100-GSA) // https://triz-summit.ru/100-gsa/publ/
5. Биография Г.С. Альтшуллера http://www.triz-chance.ru/gsa_bio.php
6. Altshuller G.S. «Creativity as an Exact Science: The Theory of the Solution of Inventive Problems» Gordon and Breach 1984
7. Savransky S.D. «Engineering of Creativity: Introduction to TRIZ Methodology of Inventive Problem Solving» CRC Press 2000
8. Генрих Саулович Альтшуллер // https://vikent.ru/altshuller/
9. Бесплатная книга Введение в ТРИЗ // https://livrezon.com/shop/product/vvedenie-v-triz

Автор: Чернов А.В.

Текст публикуется в авторской редакции.